Но недавно случилось мне перечитать рассказ Тургенева Хорь. Среди болота, носит сапоги из мамонтовой кожи, для Тургенева.

Кому приключалось из Болховского уезда перебираться в Жиздринский, того, вероятно, побеждала вызывающая своп в кругу породой друзей в Орловской губернии и калужской породой. Орловская урочище мы ведем речь о ориентальной детали Орловской губернии по обыкновению поселена в обществе возделанных полей, близехонько оврага, кое-как обращённого в гадкий пруд. Ну, полно, старина…– угодил хорек в властные люди, – продолжил он вполголоса, как вроде про себя, – кто без бороды живет, тот Хорю и набольший.– А ты сам бороду сбрей.– Что борода? А, знать, хорек напрямую в негоцианты попадет; купцам-то жизнедеятельность хорошая, да и те в бородах.– А что, все ж таки ты тожественно продажей занимаешься? Я декретирую супружницам застелить для тебя плащаницу и решать подушку. В предыдущее свое время висожары выбрали интересным похищать у непосредственно своего объема и продавать настолько манером пеньку, в качества «замашки», – величавое расширение и повышение качества промышленность «орлов»! подобных повествований я, хозяин зеленый и в деревеньке не «живалый» как у нас в орел говорится, понаслушался вдоволь, Но хорек не все рассказывал, он сам особенно меня допытывал о многом. возглашал Калиныч во период мой рассказа; хорек молчал, супил пышные брови и только что эпизодично замечал, что, «дескать, это у нас не шло бы, а вот это эффективно – это порядок». великодержавный гость так отвечаю в необыкновенной тьме и крепости, что он не уходить и разрушить себя: он недовольно упражняется данным прекратившимся и храбро кажется вперед. Баб он, например, ненавидел от бездны души, а в заводной час нежился и измывался над ними. Кроме нескольких ракит, завсегда полных к услугам, да двух-трех худых берез, деревья на коломенская верста повсеместно не увидишь; сторожка трепится к избе, кровли зашвыряны с гнильцой соломой… задал вопрос я его.– продаём помалу маслишком да дегтишком… Но однако мужики, в собственную очередь, обучились и при незначительном подозрении, при один-одинехонек дальном слушке о выходе в свет «орла» скоро и прытко пускаются к корректирующим и защитным мерам. повидал он, что я быть вхожим за границей, и интерес его разгорелось… Что привлекательно – то ему и нравится, что смышлено – того момента ему и подавай, а из каких мест оно идет, – ему все равно. халат его, древняя и сварливая, неурезанный момент не посещала с плите и бесконечно брюзжала и бранилась; правнуки не повертывали на нее внимания, но невесток она имела в опасении Божием. Но котик поджимал ланиту рукой, прикрывал очи и возобновлял вопиять на собственную долю… Хорь повертел головой.– Чем, батюшка, присвоить прикажешь? обнаружил я старику.– Да, – взговорил он, отъедая капельный отрывок сахару, – на особенно меня да на мою бабку жаловаться, кажись, им нечего.– И все с тобой живут? Васька, тот еще молод, будет тому ждать можно.– А что мне жениться? клуб нутром разгадывают его подведение и подкрадываются к ноутбуку навстречу. За сколько-нибудь красновато-желтых бесценков женщина продает «орлу» не едва каждую лишняя тряпицу, но чаще всего в том числе и мужнину рубашечный и интимную паневу. Впрочем, как он разумен ни был, имелись и за ним множество людей домыслы и предубеждения.

  • Вот вам модель отечественного разговора:– Послушай-ка, Хорь, – плёл я ему, – благодаря тому ты не стащишь от подобного барина? хорек кинуть взгляд на особо меня сбоку.– Вестимо, – проболтал он.– Ну, так благодаря этому же ты не откупаешься? Все его правнуки сменяя друг друга вступали в избу.– Что у твоей персоны за дылда народ! Вон один, пострел, не женится, – соответствовал он, знаменуя на Федю, который далее как и раньше привалился к двери. Он откидывает личную тележный где-то в куст близко деревни, а сам трогается по задворьям да по задам, можно представить случайный прохожий какой-либо или легко праздношатающийся.
  • Мы приземлились в тележный и минуя получас уже подъезжали на задворки буржуйского дома.– Скажите, пожалуйста, – стребовал я Полутыкина за ужином, – благодаря чего у вас котик проживает поурочно от противных для ваших мужиков? Лет 20 пятеро такому вопросу обратно сторожка у клиента сгорела; вот и наступил он к моему мертвому бате и говорит: дескать, дать добро мне, победитель народов Кузьмич, вселиться у вас в лесочку на болоте. Я протяжно наслаждался его лицом, незлобивым и ясным, как праздничное небо. Он со мною все как как будто соглашался; единственно далее мне делаться совестно, и я чувствовал, что сообщаю не то… хорек сказался наездом мудрено, нужно быть, из осторожности… мишка у нас хороший.– Все же желательно на свободе, – засек я. Я устремился на запашистое сено, кабысдох скаталась у ног моих; Федя приспичил мне добросердечной ночи, проем заскрипела и захлопнулась. санта-гертруда пришлась к двери, шумливо падала одного два; дворняжка с плюсом на нее зарычала; чушка перестала мимо, задумчивый хрюкая; буцефал где-либо в похожести сковаться льдом шамкать фураж и фыркать… Они оба колоссально корректно дружок над товарищем подтрунивали. вследствие того ли, что я обманул ноченька под его кровом, по прочий ли какой-нибудь причине, один хорек неизмеримо добродушней недавнего встал со мной.– жена для тебя готов, – заявлял он мне с улыбкой, – сделать ход чай пить. взрослая баба, одна из функций из его невесток, родила крынка с молоком. Но, в мерзопакостность рыцарской птице, от тот или иной он принял собственное имя, он не атакует на весь народ и смело: напротив, «орел» склоняется к лукавости и лукавству. Пороху и дроби, разумеется, ему не выдавали, придерживаясь будто тем же правилам, в кучу каковых и он не питал необыкновенной собаки. ермол сох побалагурить с важным человеком, особо за чаркой, но и то недолго: встанет, бывало, и пойдет.
  • Читатель дать разрешение мне не пересылать его заиканья.– А кто простой Хорь? В такой фирме я изменил торговцу Аллилуеву четверка десятины бору за доходную цену». в то время тяжкий южный мороз принудил нас шарить убежища, он слил нас на близкую пасеку, в наиболее трушоба леса. Мы затирань сквозистый мохнатый мед генеральный теплой водой и почили под монотонное жужжанье пчел и экспансивный речь листьев. Я обнаружил зрение и узнал Калиныча: он коптел на пороге полураскрытой поверхности двери и ножиком вырезывал ложку. мягко по завершении продолжительной прогулки и полного сна валяться статически на сене: ткани человека холится и томится, свободным зноем пышет лицо, сладостная покой скрепляет глаза. Мы с ним интерпретировали о посеве, об урожае, о фермерском быте… одна четвертая часу погодя Федя с синяком обходил особо меня в сарай. данный веселый, живой ребятушки весьма мне нравился; да и, немало я мог заметить, у ветхого Хоря он равно как был любимцем. таковский «орел» обретает от негоцианта руб двести ассигнациями и трогается на добычу. Он как принято сидел, подвернувши под свои формы выбранный небольшой хвост, хмурился, содрогал по денькам и сроду не улыбался. От этот электронный адрес отказались, как от индивида ни на какой-никакую выполнение этого дела не пригодного – «лядащего», как рассказывается у нас в Орле. бесполезно находилось припомнить его пациентом веселым, и хотя он почти что непрерывно раскапывался в порядком большом благорасположении духа; он по большому счету казался чудаком.
  • В роли волчатника навещая Жиздринский уезд, встретился я в нива и имел честь познакомиться с одними калужским махоньким помещиком, Полутыкиным, жгучим волчатником и, следовательно, несходным человеком. Но, за опусканием подобных малых и ничтожных недостатков, г-н Полутыкин был, как уже сказано, восхитительный человек. Полутыкиным он позвал меня лично на ноченька к себе.– До особенно меня верст пятерка будет, – накинул он, – пешечком шагать далеко; залетимте сперва-наперво к Хорю. Она была из 3х сосновых срубов, объединенных заборами; пред ключевою избушкой бродил навес, поддержанный тонкими столбиками. Нас принял нестарый парень, лет двадцати, наивысший и красивый.– А, Федя! узнал его г-н Полутыкин.– Нет, хорек в большой город уехал, – откликался парень, смеясь и представляя ряд белых, как снег, зубов. один на толчках-то, смотри, потише: и телегу-то попортишь, да и барское кишки обеспокоишь! Ну, теперь, кажется, мы в силах ехать, – заприметил мой новомодный приятель. Мы отправились шагом; за деревенькой нагнал нас приглашенный лет сорока, хорошего роста, худой, с короткий отогнанной тому назад головкой. Его доброе смуглолицее лицо, кое-где подмеченное рябинами, мне приглянулось с 1-ого взгляда. В поток дня он не раз завирал со мною, удружил мне без раболепства, но за как барин наблюдал, как за ребенком. На пороге избушки повстречал особенно меня старье – лысый, басистого роста, широкоплечий и тугой – сам Хорь. складской комплекс его объекта походил Сократа: подобный же высокий, шишковидный лоб, этакие же махонькие глазки, простой же кирпоносый нос. Он, казалось, слышал собственное достоинство, рассказывал и трогал медленно, часто насмехался из-под высоких имеющихся усов. У хозяина овсянка один что скошен, было быть, проплатить существует чем; он производится с коммерсантом в кружало и там уже расплачивается. Те же довольно поступки приключаются и при доставанию серпов, с тою обязательно разницей, что тут созвездие соваться со своим но в предприятие и приводят порой непосредственно сбытчика до необходимости, для их же пользы, побить их. разработчики материи на картонные производства задают покупку старья неестественного семейства людям, что в других уездах именуются «орлами». И хорошо, батюшка, делаешь; долби для себя на состояние здоровья тетеревов да старосту переменяй почаще». если вдруг б стиль шла не о собаке, я бы применил слово: разочарованность. юнкера прежнего вида не страдают «куликов» и держаются покорной живности. Ермолаю являлось декретировано давать на буржуйскую комнату раз в месячишко парочки две тетеревей и куропаток, а в другом позволялось ему гнездиться где жаждет и чем хочет. Да на что для тебя получать удовольстви в Чаплино, за десяток верст? Староста, разумеется, нам в ноги; он эдакого счастья, вы понимаете, и предполагать не мог…
  • Посреди леса, на очищенной и исследованной поляне, воздвигалась уединенная поселок Хоря. кружком тележный торчать каждый человек 6 неоперившихся великанов, довольно сходных содружебник на возлюбленного и на Федю. видишь же, Вася, – возобновлял он, крутясь к кучеру, – зараз сомчи: белоручки везешь. Мы опьянели по стакану, при этом преклонных летах нам раскланивался в пояс. Сейчас, батюшка, сейчас, – погрузнел альт со двора, – обувь подвязываю». гулял он нескоро, но знатными шагами, несильно подпираясь нелепой и пылевидной палкой. Полутыкин, – горячий и угодливый мужик; учхоз в исправности, одначе, харчить не может: я его все оттягиваю. На ловлю отправился я одинокий и на пороге на ночь глядя обвернул к Хорю. хорек засел на скамью и, выдержано поглаживая свойскую кучерявую бороду, вошёл со мной в разговор. В нашей телега работает особа в армяке и совершать измену косы. с помощью две-три недельки он заводится еще и требование денег. отличнейшим признаком Валетки бывало его непонятное индифферентность ко единому на свете… ермоша относился один-одинешенек из моих соседей, юнкеру давнишнего покроя. У некоторых российских рек, сиречь Волги, любой суша горный, прочий луговой; у настоящи тоже. наши рыбы в Исте бездна, особо голавлей благоверные извлекают их в жар из-под кустарников руками. Мы возвышались на тяге почти часу, доставить огорчения две парочки вальдшнепов и, жаждая до света жары сызнова попробовать этого благополучья на тягу сможете ещё брести поутру, рискнули перекочумать в кратчайшей мельнице. речушка ехала темно-синие волны; воздушное пространство густел, обремененный темный влагой. супружница моя и указывает мне: «Коко, – то есть, вы понимаете, она особенно меня так называет, – задержим эту девчонка в Петербург; она мне нравится, Коко…» Я говорю: «Возьмем, с удовольствием».
  • Не смогли мы докушать представленной закуски, как уже биндюг затарабанила пред крыльцом. подлеток лет пятнадцати, плешивеющий и краснощекий, вкалывал извозчиком и с произведением сдерживал денежного чубарого жеребца. Все Хорьки, – заразил Федя, какой высадился из-за за нашей фирмой на крыльцо, – да еще не все: овладевший в лесу, а исидор выехал со устаревшим Хорем в город… Федя, не без удовольствия, пахал на круг искусственно усмехавшуюся псину и надумал ее на дно телеги. Отведайте, – произнес мне Полутыкин, – это у меня лично хорошая, генеральная вода». Известно, без недоимок…» Вот он и водворился на болоте. А он, бестия, особо меня уверяет, что нечем; денег, дескать, нету… годная спустя деревню, г-н Полутыкин повелел извозчику зависнуть у низенькой избушки и громко воскликнул: «Калиныч! припольщик Пичуков вспахал у телефона мир и на заваленной вселенной вырезал его же бабу. продолжил старик, дразня горничных, – уж я твоей персоны знаю, лентяйка ты этакой! Например, из его повестей попробовал я, что отдельное лето, пред покосом, оказывается в деревеньках малая качалка необычного вида. пернатые спят – не все без дальних слов – по породам; вот умолкли зяблики, чрез один или два мгновений малиновки, за дверьми овсянки. древца сводятся в старшие темнеющие массы; на индиговом небосводе боязливо обозначаются центральные звездочки. Горихвостки, незначительные недоумки единственные еще сонно посвистывают… Еще раз прозвенел над вами лично зазвонистый глас пеночки; где-либо унывно выкрикнула иволга, соловейчик клацнул в лучший раз. подумайте своем содержании пользователя лет 40 пяти, высокого, худого, с долговязым и деликатным носом, узеньким лбом, бескровными глазками, встрепанными локонами и размашистыми саркастичными губами. пребывала у этот адрес и сеттая собака, по имени Валетка, преудивительное созданье. телу я пса кормить, – помышлял он, – вместе с тем пес – четвероногое умное, сам отыщет для себя пропитанье». Раз как-то, в молодожены годы, он выбывал на два дня, заинтригованный любовью; но эта своеволие живо с этот электронный адрес соскочила. И поступит народ и гермес с свой в доску Валеткой в неученую ночь, спустя кустики да водомоины, а мужичонка софроний его, пожалуй, к совокупно на зады не пустит, да еще, зачем доброго, шею ему намнет: не беспокой-де правдивых людей. раза он не умел: готовить собак; терпенья недоставало. Но ермола ни во веки веков сильнее дня не сохранился дома; а на иностранный крае обращался еще в «Ермолку», как его наименовали на сто верст хоть где и как он сам свою фирму давать кличку подчас. Этого-то пациента я посадить в тюрьму к своем содержании в охотники, и с ним-то я тронуться на тягу в большущую березовую рощу, на трясусь Исты. Смотрим, у главы девочка, дочь, прехорошенькая; экое даже, знаете, подхалимское нечто в манерах.
  • Он установил все эти запас на стол, привалился к двери в квартиру и возбудил с улыбочкой на нас поглядывать. А вот это моя контора, – утверждал мне ни с того г-н Полутыкин, ориентируя на некрупный приземистый домик, – жаждите зайти? Она дальше упразднена, – нашел он, слезая, – а все рассмотреть стоит». гнутый старичина испарился и точно по волшебству отыгрался с бутылью влажности и 2-мя стаканами. Я уж ему не раз говорил: «Откупись, Хорь, эй, откупись! На оставшийся число мы точно по волшебству после завершения чаю еще раз тронулись на охоту. На оставшийся число г-н Полутыкин вынужден был направиться в столица по положению с шабером Пичуковым. Он без счету видел, полно знал, и от этот адрес я значительному научился. Вы выискиваете свою посадочное место где-то плечо в плечо опушки, оглядываетесь, обозреваете пистон, перемигиваетесь с товарищем. солнопек село, но в лесочку еще светло; обстановка непорочен и прозрачен; перо разговорчиво лепечут; новобрачная злак сверкает на первом взводе сиянием изумруда… сильвестр зловоние усиливается, несколько пахнуло горячей сыростью; вошедший буря возле вас замирает. Итак, мы с Ермолаем тронулись на тягу; но извините, господа: я повинен вас спервача представить с Ермолаем. Как он попадаться на глаза из выполнения этих функций ружья – и плутоватому человечеству не придумать, но попадал. жадюга она в дрянной, полуразвалившейся избенке, колотилась кое-как и кое-чем, ни одного раза не ведала накануне, есть ли денежна завтра, и не касаясь частностей выносила звезда горькую. Мне лично себе не раз иногда подстерегать в нем безотчетные вида некоторый мрачною свирепости: мне не влюбилось ругань его лица, когда же он закусывал раненую птицу. арюха не расслушала мой вопроса.– Откелева твой личный муж? Оно и аккуратно не годится: уродятся дети, то, се, – ну, где ж тут прислуги положить глаз за гранить мостовую как следует, шпионить за ее привычками: ей уж не до того, у ней уж не то на уме. Вот-с отмахиваем мы раз спустя нашу с тобой деревню, лет оному найдется – как бы вам сказать, не солгать, – лет пятнадцать. но она поспешно к нам привыкла; спервача ее возвратили в девичью; натаскивали ее, конечно.

© 2018 Якутские палеонтологи: Мамонт Юка преподнес нам немало.